Константин Никольский

Категории каталога

О Никольском [16]
Тексты песен [34]
Интервью [36]
Рецензии и анонсы [19]
Бывшие коллеги [5]

Поиск

Друзья сайта

Статистика

Тексты

Главная » Тексты » Интервью

(2007) Сингапурьте пока без меня
- Константин, еще недавно вы не вылезали из гастролей, а сейчас выезжаете редко. С чем это связано?

- С тем, что после 55-летия которое «случилось» в прошлом году, меня шибануло – дикая боль в области сердца скрутила. Диагноз: предынфарктное состояние. Я испугался и, стало быть , уже не мог брать на себя ту ответственность, которая предполагается на сольных концертах. Поэтому музыкантов своих распустил и перешел на работу в студии. Собственно, если бы меня не шибануло, новый альбом «Иллюзии» не был бы записан.

- Стресс, усталость или что-то другое спровоцировало этот удар?

- Накопилось. Уже больше 20 лет езжу на гастроли. Такая жизнь, если работать «живьем», добросовестно, - вещь трудная. А годы дают о себе знать потихоньку, уже не та выносливость. Мухтар заматерел… Вот оно так и случилось… Ну слава богу, потому что я плотно засел в студии, записал новый альбом. Сейчас уже все более или менее нормально. А тогда… Страшно, конечно было. Собрались все родственники. Ну как же – кормилец помирает. (Смеется.) Нет, испугались, серьезно. Более того, все мои друзья, все друзья жены испугались, потому что как-то не предполагалось ничего такого.

- То есть проблем со здоровьем до этого не было? Чувствовали себя отлично?

- Нормально себя чувствовал, вполне. Дело в том, что у меня в юности, в мальчишестве, была серьезная спортивная закалка. Я занимался настольным теннисом, баскетболом и был вынослив как лошадь. Даже не мог представить, что такое может случиться… Но вообще подумать о здоровье уже пора было, все-таки за полтинник… Сейчас вот опять вернулся в «большой спорт»: делаю лечебную гимнастику. Очень помогает.

- Жена у вас трудилась в «правительственном» управлении Минздрава, это наконец-то пригодилось?

- Да, она кандидат наук, психолог, работала в Центральной клинической больнице 4-го Главного управления Минздрава РСФСР. Серьезная работа, серьезная должность и пациенты серьезные. Всю жизнь Мариша занималась людьми в послеинфарктном состоянии. Это такой период, когда с человеком надо разговаривать, он же после инфаркта не верит в себя, силы уже не те, ясно, что с организмом что-то случилось. Но сейчас жена уже на пенсии, поэтому у нее была уйма времени, чтобы наконец-то заняться мной. (Смеется.)

- Получается, что раньше у вас в семье дела житейские были пущены на самотек? Вы, можно сказать, «капитан дальнего плавания», жена – на ответственной должности…

- Иногда гастроли так долго продолжались, например месяца полтора, что я забывал, как жена выглядит. Приезжаешь, какая-то женщина спрашивает: «Где деньги?» приходится отдавать заработанное совершенно незнакомому человеку! На самом деле Мариша очень понимающий человек и очень хороший, иначе мы не прожили бы 27 лет вместе. И во многом она помогала мне состояться, стать тем, кем я стал. И я по-настоящему счастлив. Хотя только сейчас начинаю всерьез ценить это… Раньше в суете как-то не очень понимал. Мы же с ней, когда решили пожениться, заключили такой договор, что ли… Вернее, она мне сказала: «Я тебя предупреждаю: если будешь относиться ко мне в семейной жизни как к психологу, то у нас с тобой ничего не получится». Она эту тему закрыла сразу, и мы жили обыкновенно, по-человечески, хотя я – музыкант, она – психолог. Но я не наседал на нее со своим творчеством, а она не грузила меня своими психологическими делами, типа прочти Фрейда и прочими.

- Обычно у рок-музыкантов жены как-то ближе к музыкальной тусовке – танцовщицы или модели…

- Ха, ну да! Тут дело еще в том, что я сам никогда в этой рокерской тусовке не был. Нет, я не вел себя как бука, не запирался после концерта в номере гостиницы, все было нормально – выпивали, вечеринки устраивали… Но мне, как многим моим коллегам, не образ жизни этот нравился, я просто очень люблю музыку. Люблю играть на гитаре, считаю ее очень сложным инструментом, освоить который до конца – жизни не хватит. Поэтому, может быть , и жена у меня не модель. (Смеется.) Мы с Маришей вместе учились в математической школе, два последних года – 9-й и 10-й класс. Потом иногда встречались, созванивались. Но роман у нас закрутился только лет через 10 после окончания школы. Она уже окончила МГУ, защитила кандидатскую. В общем, я подождал, пока она подучится. К тому времени я был вполне профессиональным музыкантом, поучаствовал уже в группе «Цветы», в ансамбле «Фестиваль».

- Марина была поклонницей вашего творчества?

- Да нет, я ей сначала понравился как мужчина. (Смеется.) На самом деле, хотя мы уже давно были знакомы, она не слышала моих песен. А потом я как-то на кухне спел ей под гитару. Может, с этого все и началось? На концерты «Цветов» Марина еще не ходила. А на концерты «Фестиваля» она уже просто обязана была ходить: мы с ней как раз поженились, и у ансамбля начался тур, который совпал с нашим медовым месяцем. В очень подходящих, кстати, местах мы его провели – Клайпеда, Куршкая коса. Когда я стал выступать сольно, Марина пару раз пришла, но концерта совсем не получилось, и это вылилось в какую-то нехорошую примету: если жена приходит на выступление, значит, ничего не получится. Поэтому долгое время ее не было в зале. Но сейчас Марина стала даже в клубы приходить – просто послушать. У нее хороший музыкальный слух и вкус – сразу отличает подделку от настоящего. Допустим, когда я сочиняю и начинаю напевать какую-то мелодию для проверки, она говорит: «Погоди, я сейчас подумаю. По-моему, это откуда-то» - и всегда оказывается права… В свое время ей не понравился «Ветерок» или «Боже как давно это было». А я сказал: «Поверь мне, это будет супербоевик». Так и случилось. Жена – психолог и прекрасно понимает, с кем связалась. Как-то она сказала: «Если бы ты просто играл на гитаре, это ладно. Если бы ты только сочинял стихи, то это полбеды. Но ты же все вместе» А это уже диагноз». Так она меня пригвоздила. Но это шутка конечно.

- У вас поздний ребенок, раньше не получилось из-за работы, гастролей?

- Нет. Когда мы поженились, я сразу хотел ребенка, но не время, видимо, еще было. Только через пять лет это случилось. Рожала Мариша с трудом, поэтому второго ребенка затевать побоялись…

- Дочку воспитывали или с этой гастрольной жизнью она сама как-то росла?

- Не знаю, наверное, специально не воспитывали, просто жили: я, Марина и Юлька… Вот так, втроем… Мы же очень долго, 17 лет, обитали в однокомнатной квартире у метро «Коньково». Как все советские люди – 18 метров комната, шесть с половиной метров кухня. И когда переезжали в эту трехкомнатную, которую у меня получилось купить, Юльке было уже 12 лет. Нам хочешь не хочешь пришлось жить дружно. Я говорил: Девочки, не ссорьтесь, папа уезжает на гастроли…» Поэтому какое тут воспитание? У нас не было бонн французских, на теннис никто никого не возил, а так, в обыкновенном советском порядке все происходило. Главное, мы старались не ссориться, чтобы искры не летели в этой квартире, чтобы она не взорвалась. Много примеров того, когда люди не выдерживают такого небольшого пространства… Так что специального воспитания Юлька не получила. Единственное, в музыкальную школу дочку водили, потому что у нее способности… Но не вышло. Если у человека есть задатки, это не значит, что он станет большим музыкантом и вообще музыкантом, и этому есть масса примеров… Просто, видимо, куража такого, как у меня был – хочу играть на гитаре, и все, умею, не умею, неважно – у нее не было. Как-то не зацепилась. Мне конечно, в глубине души жаль. Мне вообще жаль, когда человек способный живет «на другую тему», не согласно своему таланту. Сейчас ей 22 года, и я думаю, что она не то чтобы не нашла себя, а еще пока вообще ничего не нашла. Но я пока наблюдаю за тем, что происходит, не наседаю на нее.

- А она осознает себя дочерью известного музыканта?

- В глубине души, конечно, осознает. Она мне тут однажды выдала. Мы с ней пошли вместе на Пола Маккартни. После концерта идем, и Юля мне говорит: «Пап, я все поняла…» Отвечаю: «Быстро говори, что ты поняла?» - мало ли, вдруг ребенок вообразил что-то не то…Она говорит: «Я поняла, почему ты такой и почему ты занимаешься именно тем, чем занимаешься», Мне было просто до слез приятно, я подумал: «Наконец!» Спасибо Полу Маккартни, что он дал ей это понять… Нет, несмотря на то что ее папа известный музыкант, она скромно держит себя, надо отдать ей должное.

- А ваши родители как отнеслись к тому, что вы в свое время выбрали такую профессию?

- У меня в семье никто музыкой не увлекался. Отец – ученый-тепло-физик, работал в институте Кржижановского. Мама поначалу была учительницей младших классов, а потом стала просто домохозяйкой. Старший брат – серьезный математик, защищает сейчас докторскую. Ну а младший… Когда стало понятно, что ученого из меня не получится, отец сказал: «Я в музыке не разбираюсь и не знаю, как ты будешь в этом предмете продвигаться. Если бы ты, как Сергей, был бы ближе к моему предмету, я мог бы тебе что-то посоветовать, а в музыке ничем не смогу помочь. Единственное. Что скажу: тебе придется заниматься этим профессионально». И таким образом направил меня в Гнесинское училище, которое я окончил, и дальше по жизни. Научил серьезному отношению к предмету. Ведь даже двор подмести каждый может по-разному – один халтурно, а другой так, что будет чисто. И мне очень жаль, что я не могу сейчас отчитаться… Отец умер в 1974 году. Я думал, что он порадовался бы за успехи сына в предмете, ему не известном.

- Когда вы почувствовали, что стали профессиональным музыкантом?

- Что такое профессиональный музыкант? Мне кажется, мало быть просто виртуозом, тут важен, опять же, подход к предмету. Например, людей, которые поют под фонограмму, я профессионалами не считаю, это не искусство. Конечно, музыкант должен иметь школу, музыкальную базу, вкус и трудиться только «живьем», тогда зритель может оценить его мастерство, его честную работу. Я профессионалом стал себя чувствовать, наверное, когда у меня появился свой коллектив. Настал момент, и я понял, что в ансамбль «Воскресенье» не вписываюсь – мне надоело объяснять разным солистам, как нужно петь мои песьни, и я начал потихоньку справляться с этим делом сам. Где-то в 86-м году, в группе «Зеркало мира».

- А сейчас появилось ощущение, что всего достигли? Успокоились?

- Нет конечно. Недавно а Москву приезжал знаменитый ирландский гитарист Гэри Мур, я ходил на его концерт и понял, сколько мне еще до настоящего мастерства… Гитара – очень непростой инструмент. Я всю жизнь его изучаю и понимаю, что о нем все больше…. не знаю. Мне по-прежнему интересно учиться, у меня сейчас хорошая коллекция инструментов для этого. Есть куда расти. Я, например, еще хочу сыграть в «Роллинг Стоунз». (Смеется.)

- В некоторых ваших песнях стихи напряженные, точнее и ярче, чем музыка. А в других – наоборот.

- Да? В любом случае в песне стихи и музыка дополняют друг друга, а в какой пропорции – неизвестно. Я только следил за тем. Чтобы тексты пелись хорошо. А уж если в них еще какой-то смысл есть, это вообще прекрасно.

- Вы лукавите.

- Нет, я не лукавлю. У меня есть свой метод: если в тексте не хватает какого-то слова или оно какое-то другое, нехорошее, не звучит, нужно немножко постараться, подумать, в тему еще поглубже войти, и это слово появится, песня начнет звучать. Вот так происходит. Он обязательно где-то есть, этот элемент, но ты пока о нем не знаешь. И вдруг, как из какого-то другого ящика , - быц, все встает на свои места и звучит. И смысл есть, и счастье наступает.

- Многие наши музыканты обходятся со словами совершенно спокойно – не то, ну и бог с ним, рифма-то есть.

- Это неправильное отношение к публике, к слушателю. И такой подход у меня всегда вызывает сожаление, потому что я знаю: нужно просто еще немножко постараться… В музыке, как в кулинарии, нельзя халтурить. Нарежешь бог знает из чего салат… А ты сам-то будешь есть? Нет, что ты! А чего же другим предлагаешь?

Андрей Титов

Опубликовано в "7 дней"
Категория: Интервью | Добавил: Admin (22.07.2008)
Просмотров: 742 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

СЛУЧАЙНАЯ ПЕСНЯ

Песня о песне

Я вспоминаю временами,
Всех тех, кто сделал мир сильней,
Кто честной песни вынес знамя,
На горизонты наших дней.

Никто ту песню не обидел,
Как не теснил ей душу зря,
Просторна ей её обитель,
Людской любви моя земля.

Одни слова в мечту играют,
Другие живы той мечтой.
Одни надеждой умирают,
Другие снова рвутся в бой.

На горло петлю натяните,
Как песне ни туга петля.
Просторна ей её обитель,
Людской любви моя земля.

Пусть нет уж с нами тех скитальцев,
Чья жизнь иным не по нутру.
Пусть не коснутся больше пальцы,
Неукрощённых смертью струн.

На время песня не в обиде,
Назло земным календарям.
Просторна вечная обитель,
Как ветру вольные поля,
Людских надежд, людских событий,
Людской любви моя земля.

Тому, кто жил, как пел - без фальши -
Среди огней, среди теней,
Тому, кто видел много дальше
Чем горизонты наших дней,

Тому, кто в скорби и обиде
В нас песней веру в жизнь вселял,
Просторна будь её обитель,
Как ветру вольные поля,
Людских надежд, людских событий,
Людской любви моя земля.

Тому, кто в скорби и обиде
В нас песней веру в жизнь вселял,
Просторна будь её обитель,
Людской любви моя земля.